Сердце ворона  - Анастасия Логинова

– Подумать только, какой вы правильный! – вспыхнула она, мигом превратившись из нежного котенка в фурию. – Так зачем приехали? Снова просить меня вернуться к матери?

Именно сейчас что-то в Ларином облике напомнило ту, что стояла ночью на смотровой площадке над телом актрисы Щукиной. Рахманов изо всех сил погнал прочь видение.

– Нет, – он качнул головой. – Хотя разумнее всего вам и впрямь было бы вернуться домой. Меня удивляет, отчего Юлия Николаевна до сих пор не пришла за вами сама. Она в дурных отношениях с Ордынцевыми?

Лара помедлила, прежде чем ответить:

– Нет, насколько мне известно. По-правде сказать, я вовсе не видела, чтобы она хоть парой слов перекинулась с Александром Наумовичем или Даной. Но я уверена, они меня защитят, если Юлия Николаевна вдруг явится за мною!

– Чужие люди защитят от матери? – хмыкнул Дмитрий.

– Представьте себе, да! От этих «чужих людей» за одну неделю я увидела больше добра, чем от Юлии Николаевны за все мое детство!

Рахманов осуждающе покачал головой.

– Что ж, я искренне надеюсь, что вы правы, и вас нынче окружают друзья. И все же будьте благоразумны, Лара. Вы совсем ничего не знаете об Ордынцевых. И об этой женщине, Анне Григорьевне, к слову, тоже ничего не знаете. Ордынцевы убедили ее остаться в усадьбе, не так ли?

– У Анны Григорьевны нет денег, дабы оплатить постой в «Ласточке» – а моя приемная мать, представьте себе, указала ей на дверь! – Голос Лары стал звонче от обиды и возмущения. – Разумеется, Александр Наумович сделал все, чтобы убедить ее остаться у нас.

– У нас? – Рахманов снова хмыкнул, удивившись оговорке.

Лара же отвечать на насмешку не стала – лишь горделивее вскинула голову. Чем снова она напомнила Рахманову ту, что стояла над телом Щукиной. Некстати подумалось, что Лара ужасной смертью актрисы ничуть не расстроена. Да и с чего бы ей расстраиваться, ведь Щукина шпыняла Лару поболе, чем свою компаньонку…

Закончить мысль он себе не позволил.

– О том, что ваша матушка столь жестоко выгнала Анну Григорьевну, вы знаете только со слов Анны Григорьевны, не так ли? – хмуро уточнил он.

– Пусть так, – упрямилась Лара, – но у меня нет причин не верить ей на слово! Как и нет причин подозревать приемную матушку в альтруизме. Она вам стакана воды не подаст, не записав это позже в счет!

Сказав так, Лара замолчала ненадолго – кажется, ей сделалось стыдно за столь злые слова о матери. Когда она заговорила вновь, то голос звучал несколько мягче:

– Анна Григорьевна – она хорошая. Мы сблизились здесь, в усадьбе. Она очень добра ко мне и понимает меня, как никто другой. У меня и впрямь нет причин ей не верить.

Рука Лары непроизвольно взлетела вверх и коснулась золотой цепочки на ее шее. Цепочка удерживала большой круглый медальон, который Лара прятала на груди, за лифом платья. Дмитрий не помнил, чтобы прежде Лара носила такие украшения. Однако среди сбивчивых мыслей Лары услышал, что медальон ей на шею надела именно Анна Григорьевна.

Договорить не успели. Снаружи послышались шаги Харди, и Лара спохватилась, чтобы выйти наружу. А следом и Рахманов. Более задавать вопросов он не стал – не сейчас. С нынешней Ларой все равно невозможно договориться. Она невыносима!

Однако провожая ее взглядом, Дмитрий впервые в жизни поймал себя на том, что любуется в это время не чистой Лариной душой, а ее ладной и вполне женственной фигуркой.